Top.Mail.Ru
вписать адрес сайта
Контакты:
karayaz@mail.ru
Версия для
слабовидящих


Континентальная система (семья)

Континентальная система (семья) права складывалась в отличие от англосаксонской системы под непосредственным влиянием правовой системы Франции, и особенно наполео­новской кодификации, осуществленной еще в начале XIX в.
Сам термин "континентальная система права" вошел в оборот в науке сравнительного правоведения в конце XIX в. Этот термин, как и англосаксонская система права, оказал­ся достаточно условным и неполно отражающим реальное положение вещей. Первоначально эта система (семья) вклю­чала в себя правовые системы ряда стран европейского кон­тинента, унаследовавших основные понятия, конструкции, а также общий дух римского права. К этой семье относи­лись правовые системы таких родственных "романских" государств, как Франция, Голландия, Бельгия, Испания, Италия. К этой же группе также относилась Германия, влия­ние права которой на континентальную систему становится особенно заметным с конца XIX и в первой половине XX в. Германский фактор, отразивший синтез варварского (гер­манского) и римского права, стал столь существенным, что сама континентальная система стала называться романо-германской правовой семьей.
Континентальная система права в своем развитии рано вышла за рамки Европейского континента. В силу влияния римско-испанских правовых традиций ее уже в XIX в. вос­приняли практически все латиноамериканские республики, где рецепция французского и римского права была особенно глубокой. Основные элементы структуры и отдельные поло­жения континентальной системы были трансплантированы в XIX и в начале XX в. в многочисленные африканские и ази­атские колонии Франции, Бельгии, Голландии, Германии. Во второй половине XX в., когда эти колонии получили незави­симость, их правовые системы оказались "привязанными" к романо-германской правовой семье.
Заметное влияние континентальной системы права мож­но видеть также в японских кодификациях конца XIX - начала XX в., в праве Оттоманской империи, Египта и т.д. Таким образом, континентальная система права преврати­лась к концу XIX - началу XX в. в одну из двух мировых систем права.
Романо-германская (континентальная) правовая семья имеет ряд структурных и технико-юридических особенно­стей, которые восходят еще к римскому праву и к средне­вековым правовым традициям. В странах континента в от­личие от Англии решающую роль в создании права играла не судебная практика, а законодательные и иные норма­тивные акты королей, в том числе основанные на римском праве. Революции, прокатившиеся в конце XVIII - начале XIX в. по Европейскому и Американскому континентам, со­действовали дальнейшему росту авторитета закона. Он пре­вратился в главный источник права и стал при этом основ­ным системообразующим фактором в континентальной пра­вовой семье. Именно закон, а не судебная практика высту­пил как инструмент в создании единого национального пра­вового порядка и единого режима законности.
В странах континентальной системы сложились специ­альные юридические конструкции, обеспечивающие призна­ние верховенства закона. Закон рассматривался здесь как акт верховной власти, наделенный правом устанавливать нормы, имеющие высшую юридическую силу. На законе (конституции) основывалась и иерархия всех соподчинен­ных и нижестоящих по своей правовой силе нормативных актов. Во Франции в XIX в., как и в континентальной систе­ме в целом, сложилось положение, которое сами француз­ские юристы назвали "фетишизацией писаного закона".
С формально юридической точки зрения в континен­тальной системе любое решение суда должно было основы­ваться на писаном праве, на законе, а не на предшествую­щих судебных решениях. Судьи в рамках континентальной системы могли лишь применять право, а не создавать его, как это делали их английские коллеги. Так, например, в гражданском кодексе Франции статья 5 указывала: "Судь­ям запрещается выносить решение по подлежащим их рас­смотрению делам в виде общего распоряжения". О подза­конном характере судебной деятельности свидетельствует и статья 4: "Судья, который откажется судить под предло­гом молчания, темноты или недостаточности закона, может подлежать преследованию по обвинению в отказе правосу­дия". Еще более четко принцип связанности судей при вы­несении судебного решения законом сформулирован в ст. 3 гражданского кодекса Италии 1865 г.: "При применении за­кона нельзя приписывать ему другого смысла, кроме того, который явствует из собственного значения слов во взаим­ной их связи и из намерения законодателя". Примерно та­кой же подход к пониманию соотношения закона и судеб­ной практики ("судейского права") был зафиксирован и в латиноамериканском законодательстве. В Аргентине, напри­мер, было четко установлено, что судебный прецедент и доктринальные работы являются вспомогательными в про­цессе толкования закона, но по причине отсутствия обязы­вающей силы не являются источником права.
Другая специфическая черта континентальной систе­мы - это кодификация, которая рассматривалась как не­обходимое условие отраслевой организации правовых норм. В кодификациях, осуществленных в XIX в. в рамках конти­нентальной системы права, было реализовано пожелание Вольтера, высказанное им еще в XVIII в.: "Давайте сделаем все законы ясными, единообразными и точными". В кодификационных работах особенно ярко отразился прису­щий XIX в. экономический и политический либерализм, который предполагал сначала установление общих рамок правового здания, а затем - минимальное государственное вмешательство в частную правовую сферу. Кодексы, по за­мыслу юристов XIX в., должны были дать четкое определе­ние границ запрещенного и дозволенного.
Континентальная система права отличается от англо­саксонской системы не только по своим источникам, но и по внутренней структуре, по основным правовым институтам, конструкциям, по юридической технике. Сама правовая нор­ма рассматривается как абстрактное предписание, как выс­шее правило поведения для граждан и государственных органов. Многие структурные особенности права континен­тальной системы проистекают еще из переработанного при­менительно к новым условиям римского права. Так, для стран континентальной системы, как и для римского права, ха­рактерно деление права на публичное и частное. Первое связано с публичным, общественным интересом и соединя­ет частных лиц под эгидой государственной власти в еди­ный коллектив "ради блага всего общества". Второе ориен­тировано на отдельных индивидов и связывает частных лиц в процессе защиты своих личных интересов, в том числе от не требующегося в этой сфере государственного вмешательства.