Top.Mail.Ru
вписать адрес сайта
Контакты:
karayaz@mail.ru
Версия для
слабовидящих


Конституционное законодательство

Нарастающие темпы создания тоталитарного общества и государственной власти находили непосредственное отражение в конститу­ционном законодательстве восточноевропейских стран. Пер­вые конституции государств Центральной и Восточной Ев­ропы были приняты во второй половине 40-х - первой по­ловине 50-х гг.: в Югославии и Албании - в 1945 г., в Болгарии - в 1947 г., в Чехословакии и Румынии - в 1948 г., в Венгрии и ГДР - в 1949 г., в Польше - в 1952 г. В Румынии в 1952 г. была принята вторая Конституция.
Конституциям Венгрии 1949 г. и Польши 1952 г. пред­шествовали переходные законы, закрепившие принципы формирования и деятельности государственного аппарата. Так, Закон о государственном строе 1946 г. Венгрии объяв­лял о ликвидации монархии, о создании Венгерской Народ­ной Республики, не затрагивая ее социально-экономических основ. Принятая вслед за этим Конституция 1949 г. закрепляла уже в качестве экономической основы общества со­циалистическую собственность на средства производства.
В 1947 году был принят конституционный закон о струк­туре и компетенции высших органов Польской Республики (Малая конституция), определивший принципы организации законодательного Сейма и его компетенцию. Прошло несколь­ко лет, прежде чем в 1952 г. была принята Конституция Поль­ши, провозгласившая целью "республики трудящихся" "осу­ществление великих идей социализма".
Все конституции конца 40-х, - начала 50-х гг. были проникнуты духом классовой розни и нетерпимости, опре­деляя "классовую сущность государства" как "государства Рабочих и трудящихся крестьян". Так, в Конституции ПНР (ст. 1), Конституции ВНР (ст. 2) отношения классов в связи с политической властью фиксировались формулой "союза рабочего класса с трудовым крестьянством под руководством рабочего класса".
Закрепляя структуру государственного аппарата, ор­ганов государственной власти, конституции провозглаша­ли, что органы власти и управления (все больше подме­нявшиеся на деле партийными органами) должны опираться "на сознательное и активное содействие широких трудя­щихся масс" (ст. 5 Конституции ПНР), способствовать ак­тивному участию трудящихся в руководстве "государст­венными и общественными делами" (ст. 32 (4) Конститу­ции ВНР).
Все конституции исходили из организационно-право­вого принципа единовластия Советов (в том числе и Нацио­нальных собраний), которым формально отводилась роль полновластных органов власти в центре и на местах. Так, высшим органом государственной власти, по Конституции ВНР, являлось однопартийное Государственное собрание, которое избирало Президиум ВНР и Совет Министров. По такой же схеме строились и системы высших органов госу­дарственной власти в других конституциях.
При "полновластии Советов", как правило, лишь одоб­рявших вводимые в форме законов решения Политбюро правящих партий, которые по ряду важнейших вопросов общественной жизни принимали решения и без всякого правового оформления, исключался политический плюра­лизм, формирующий такой мощный рычаг воздействия на власть, как общественное мнение.
С начала 60-х гг. вместе с утверждением "основ социа­лизма" (а в ГДР в 1968 г. и в Болгарии в 1971 г. было уже заявлено о создании, как в СССР, "развитого социалистиче­ского общества"), в условиях сложившихся административ­но-командных систем управления, когда утвердилась фак­тическая монополия на политическую власть правящих ком­мунистических партий, начался процесс замены старых кон­ституций новыми или внесения в старые конституции су­щественных изменений и дополнений.
В ЧССР новая Конституция была принята в 1960 г., в СРР - в 1965 г., ГДР - в 1968 г., НРБ - в 1971 г., СФРЮ - в 1974 г., существенно обновлена была в 1972 и 1983 гг. Кон­ституция ВНР 1949 г., в Конституцию ЧССР в 1968, 1970 гг. были внесены важные поправки, неоднократно с 50-х до 80-х гг. вносились поправки в Конституцию Польши 1952 г. и пр.
Конституции отразили общую тенденцию существен­ного расширения рамок конституционного регулирования всего общественно-политического строя. В них закрепля­лись принципы организации и функционирования полити­ческих систем, взаимодействия партий, общественных ор­ганизаций, трудовых коллективов. Характерной чертой этих конституций было развернутое закрепление места марксистско-ленинских коммунистических и рабочих партий как главных политических институтов, единственной "руково­дящей и направляющей силы" общественной и государст­венной жизни. Так, Конституция НРБ 1971 г. своей первой статьей провозглашала: "Руководящей силой в обществе и государстве является БКП".
Вместе с тем в конституциях ГДР, НРБ, ЧССР, ПНР формально признавалась многопартийность, при этом под­черкивалась важность массовых общественно-политических объединений и движений типа народных фронтов.
Исходя из утверждения о победе социализма в об­ласти экономики, конституции указывали на экономиче­скую основу социалистического общества - обществен­ную собственность на средства производства (выступаю­щую в двух формах: государственной (общенародной) и кооперативной), о планировании развития народного хо­зяйства, которому отводилась роль важнейшей функции государства, и пр.
Конституционные изменения в системе органов госу­дарственной власти выразились в замене президентов (НРБ, СРР) президиумами (ГДР), государственными советами, со­став которых, так же, как и кандидатуры президентов, там, где они сохранялись, автоматически одобрялся парламен­тами, так как непосредственно выдвигался руководящими органами коммунистических партий, что находило прямое правовое закрепление, например, в правительственном рег­ламенте Румынии.
При этом роль государственных советов увеличива­лась, как, например, в Болгарии, где он в качестве посто­янно действующего органа наделялся широкими полномо­чиями по управлению страной и осуществлению задач, вы­текающих из решений Народного собрания. Государствен­ный совет Болгарии должен был контролировать и координировать деятельность всех государственных органов, имел право требовать от них отчета о выполнении реше­ний Народного собрания. Расширялась формально компетенция Государственного совета и по Конституции ВНР в редакции 1972 г. путем закрепления за ним таких полно­мочий, как обсуждение и утверждение правительственных программ, отчетов об исполнении государственного бюд­жета, права ратификации от имени ВНР международных договоров и пр.
За президиумами, государственными советами призна­валось и право самостоятельного нормотворчества в форме актов, имеющих силу закона, с их последующим утвержде­нием законодательными органами, что стало своеобразной альтернативой делегированного законодательства, не при­знаваемого в социалистических странах.
Как и в предшествующих, во всех конституциях закре­плялся широкий перечень прав и свобод граждан. Более того, он был дополнен новыми формальными правами, со­провождался устранением ряда ограничений. Так, напри­мер, в Конституции ВНР 1972 г. было сформулировано по­ложение о праве каждого гражданина участвовать в управ­лении общественными делами, вносить в государственные и общественные организации предложения и устанавливать обязанность этих организаций рассматривать их. Все кон­ституции, при наличии, как правило, одного кандидата в избирательных списках, закрепляли всеобщее избиратель­ное право. В ГДР, СРР, ЧССР, СФРЮ было отменено лише­ние избирательного права по суду. Декларировалась свобо­да творческой деятельности и пр.
Права граждан при этом сопровождались широким кру­гом обязанностей: соблюдать конституцию и законы, охра­нять Родину и социалистическую собственность, добросо­вестно выполнять общественные поручения и пр.


Среди прав и свобод главными считались социально-экономические права на труд, бесплатное медицинское об­служивание, образование, свободу "от эксплуатации чело­века человеком"*.

* Признание капиталистическими странами социально-экономи­ческих прав в качестве необходимого компонента основ правового ста­туса личности произошло под прямым воздействием социалистиче­ских конституций.

Нельзя не отметить, что признание права на труд и другие социальные права, которые в западных странах часто за­креплялись в виде принципов государственной политики, соз­давали уравнительную минимальную защищенность человека, и они реально действовали по сравнению с политическими правами. Но привычка полагаться на социальные гарантии, полная зависимость от патерналистского государства порож­дали безынициативность, незаинтересованность в результа­тах своего труда, социальную инертность, и, в конечном счете, низкую эффективность производства, сопровождаемую хищ­ническим расточительством национальных богатств, нанесе­нием непоправимого вреда окружающей среде и пр.
При обилии декларативных демократических положе­ний в конституциях не предусматривалось, например, соз­дание ни органов конституционного контроля, как несовмес­тимых с принципом единства государственной власти и ос­нованном на нем принципом верховенства Советов, ни орга­нов конституционного правосудия по защите прав граждан.
Только в условиях кризиса тоталитарных систем в ряде восточноевропейских стран, в 70-х гг. в Югославии, затем в Венгрии, Чехословакии и Польше начинают создаваться ор­ганы конституционного правосудия. В Польше, например, в условиях политического кризиса 80-х гг. был принят ряд но­вых законоположений о составе и полномочиях Верховной контрольной палаты при польском Сейме, о Государствен­ном и Конституционном трибунале, об общественном защит­нике гражданских прав, о референдуме и пр.
Разрыв между словом и делом, между формальной и действительной конституциях в разделах о правах и свобо­дах граждан проявился особенно ярко. Это можно проил­люстрировать отсутствием гарантий многих свобод, напри­мер, свободы слова и печати при существовании жесточай­шей цензуры, свободы художественного творчества, допус­каемой в узких границах апологии существующего строя, официальной идеологии, гарантий "прав национальных мень­шинств", которые, например, в Болгарии в 80-х гг. не стали препятствием насильственного обращения, по директивам ЦК БКП, болгарских турок (а это 9,2% всего населения стра­ны) в "болгар", что и привело к их массовому бегству в Турцию.
Грубые нарушения или ограничения прав и свобод гра­ждан, засилие партийно-бюрократической верхушки, коррупция, незаконные привилегии "номенклатуры" порожда­ли социальную напряженность, усиливали нарастание на­родного движения протеста, что и привело в конце 80-х - начале 90-х гг. к новой волне революционных выступлений в восточноевропейских странах.