Top.Mail.Ru
вписать адрес сайта
Контакты:
karayaz@mail.ru
Версия для
слабовидящих


Организация революционной власти

Основы органи­зации революционного правительства были определены Кон­вентом в ряде декретов, в частности в Учредительном законе от 4 декабря 1793 г. "О революционном порядке управле­ния". В этом декрете предусматривалось, что "единствен­ным центром управления" в республике является Нацио­нальный конвент. За ним признавалось исключительное право на принятие и толкование декретов. Такое закрепле­ние руководящей роли Конвента в системе органов револю­ционной диктатуры было обусловлено самим ходом политической борьбы. После изгнания жирондистов преобладающим влиянием в нем пользовались якобинцы.
Конвент был тесно связан с Парижской коммуной, на­родными обществами, т. е. был признанным центром рево­люционных сил того времени, к тому же постоянно действо­вавшим органом, который оперативно реагировал на быст­ро меняющуюся политическую ситуацию, рассматривал большое количество вопросов и за сравнительно короткий срок принял огромную массу законов (декретов).
Правительственную власть в системе революционной диктатуры якобинцев осуществлял Комитет общественно­го спасения. Он выдвинулся на первое место среди комите­тов Конвента, стал вдохновителем политики революцион­ного террора. Роль этого комитета особенно возросла с июля 1793 г., когда во главе его вместо Дантона, проявлявшего нерешительность и склонность к компромиссам, встал вы­двинувшийся на место лидера якобинцев М. Робеспьер. В состав комитета вошли и его ближайшие соратники - Сен-Жюст, Кутон и др.
Согласно декрету Конвента от 10 октября 1793 г., Ко­митету общественного спасения должны были подчиняться временный исполнительный совет, министры, генералы. Ему же вменялось в обязанность сначала ежедневно, а с декаб­ря 1793 г. ежемесячно представлять отчеты о своей работе в Национальный конвент.
Для связи Конвента и правительственных учреждений с местами в департаменты и в армию посылались комиссары из числа депутатов Конвента, которые наделялись широки­ми полномочиями. Они осуществляли контроль за примене­нием декретов революционного правительства и в случае необходимости могли отстранять должностных лиц в депар­таментах и генералов в армии. Сложная политическая си­туация (контрреволюционные мятежи, измены в армии) вы­нуждала комиссаров Конвента брать на себя иногда и непо­средственные административные и организационные функ­ции - издавать обязательные распоряжения, командовать воинскими частями и т. д.
К задачам революционной диктатуры было приспособ­лено управление на местах. Законом 4 декабря 1794 г. из ведения администрации департаментов были изъяты важнейшие вопросы, "относящиеся к революционным законам и мерам управления и общественного спасения". По этим вопросам дистрикты и муниципалитеты сносились непо­средственно с революционным правительством. Наиболь­шую активность в местном управлении проявляли муни­ципалитеты, из которых были изгнаны жирондисты. В ра­боте коммун и их секций, в генеральных советах широкое участие принимали низы городского и сельского населе­ния.
Еще по декрету 21 марта 1793 г. для надзора за враж­дебными республике иностранцами в каждой коммуне и ее секции избирались наблюдательные и иные специальные комитеты. При якобинцах функции этих комитетов значи­тельно расширились, они получили название революцион­ных комитетов. Эти комитеты, состоявшие из наиболее ак­тивных и фанатично преданных революции граждан, были созданы по всей стране. Они превратились в инструмент революционного террора и в главную опору Комитета об­щественного спасения на местах. Они не только последовательно проводили в своих округах политику центра, но в свою очередь сами оказывали давление на Конвент, выну­ждая его в ряде случаев выполнять требования опьяненных революцией масс.
Важное место в системе революционной диктатуры занимали различные народные общества и клубы, прежде всего Якобинский клуб в Париже, выполнявший роль своеобраз­ного политического штаба революции, и многочисленные его отделения по всей стране (свыше 40 тыс.).
Одной из существенных особенностей якобинской дик­татуры было создание специальных органов, предназначен­ных для борьбы с внешними врагами и внутренней контр­революцией. В своей деятельности, направленной на защи­ту республики и завоеваний революции, они использовали методы революционного террора.
В организации разгрома войск феодально-монархиче­ской коалиции, вторгшихся в республиканскую Францию, решающую роль сыграла преобразованная якобинцами армия. В августе 1793 г. Конвент издал декрет о всеобщем ополчении, согласно которому осуществлялся переход от добровольческого принципа к обязательному набору, т. е. созданию массовой народной армии. В ст. 1 декрета говори­лось: "С настоящего времени впредь до изгнания врагов с территории Республики все французы должны находиться в постоянной готовности к службе в армии. Молодые люди должны отправиться воевать, женатые будут изготовлять оружие и перевозить продовольствие, женщины будут шить палатки и одежду и служить в госпиталях, дети будут щи­пать корпию из старого белья, старики будут в обществен­ных местах возбуждать мужество воинов, ненависть к ко­ролям и взывать к единству Республики". Батальоны ново­бранцев, слитые с кадровыми частями (так называемая амальгама армии), привносили в армейскую среду револю­ционный дух и укрепляли боеспособность воинских подразделений. На командные посты, в том числе и генеральские, выдвигались молодые, способные и волевые люди, многие из которых были выходцами из народа. Революционная ар­мия не только очистила к началу 1794 г. территорию Фран­ции от войск коалиции, но и принимала участие в подавлении контрреволюционных мятежей в Лионе, Вандее и дру­гих городах.
Важную роль в организации борьбы с контрреволюци­ей сыграл Комитет общественной безопасности. На него законом 4 декабря 1793 г. был возложен "особый надзор" за всем тем, что касалось "личности и полиции". Он не был подчинен Комитету общественного спасения и должен был ежемесячно представлять свои отчеты непосредственно в Конвент. Наделенный правом расследования контрреволю­ционной деятельности, ареста и предания суду врагов рес­публики, этот комитет, нередко злоупотреблявший своей властью, стал одним из важнейших карательных органов в системе якобинской диктатуры. Особую роль в проведении карательной политики в дистриктах и коммунах играли упомянутые выше революционные комитеты. Их функции были существенно расширены законом 17 сентября 1973 г. о подозрительных. Эти комитеты имели непосредственную связь с Комитетом общественной безопасности, пересылали ему списки арестованных и изъятые у них документы. Круг лиц, считавшихся подозрительными и подлежащих аресту, был весьма широким и неопределенным. Это лица, которые своим поведением, связями, речами, сочинениями "прояв­ляют себя сторонниками тирании, федерализма и врагами свободы", члены дворянских семей, которые "не проявляли постоянно своей преданности революции", лица, которым было отказано в выдаче "свидетельств о благонадежности", и т. д. Революционные комитеты, тесно связанные с народ­ными обществами, местными отделениями Якобинского клу­ба, нередко проявляли политическую нетерпимость. Они развернули энергичную деятельность по выявлению и ра­зоблачению контрреволюционеров, не очень беспокоясь о том, что во многих случаях они преследовали и "обезвреживали" ни в чем не повинных людей.
В системе органов якобинской диктатуры чрезвычайно активную роль играл также Революционный трибунал. Он был создан по требованию якобинцев еще жирондистским Конвентом, но превратился в постоянно действующее ору­дие революционного террора лишь после его реорганизации 5 сентября 1793 г.
Судьи, присяжные заседатели, общественные обвини­тели и их помощники назначались Конвентом. Вся проце­дура в Революционном трибунале характеризовалась упро­щенностью и быстротой, что позволяло ему вести целена­правленную, но в то же время и жестокую борьбу с полити­ческими противниками революционного правительства - роялистами, жирондистами, агентами иностранных держав. До 10 июня 1794 г. по приговору Революционного трибунала было казнено 2607 человек. Военные победы революцион­ной армии и упрочение республики с неизбежностью при­вели к распаду былого единства и к усилению внутренних разногласий в якобинском блоке. Социально-экономическое законодательство, уничтожившее остатки феодализма, объ­ективно вело к развитию капиталистических отношений, к появлению "новых богачей" (нуворишей) и росту социаль­ного неравенства, к ухудшению положения городской и сель­ской бедноты.
"Карающий меч" якобинцев, руководство которыми все в большей степени сосредоточивалось в руках Робеспьера и небольшой группы близких ему лиц, быстро утрачивал свою революционную направленность. Он превращался в орудие расправы не только с правыми силами, не приемлющими максимализма якобинских вождей, но и с лидерами левого крыла якобинцев, представлявших интересы низов город­ского и сельского населения ("бешеные", эбертисты и т. д.). Последние требовали дальнейшего развития революции, соз­дания эгалитарного общества. Откровенные политические репрессии якобинцев отпугивали многих их бывших сто­ронников, вели к падению их авторитета, к сужению соци­альной базы их власти. Вожди якобинцев по существу уже не видели другого пути к тому, чтобы спасти режим и укре­пить свое личное положение, кроме как усиление террора. Борьба за демократические идеалы в условиях нарастаю­щего террора все более откровенно превращалась в триви­альную борьбу за личную власть.
10 июня 1794 г. Конвент под давлением Робеспьера при­нял декрет "О врагах народа", имевший зловещие послед­ствия. Этот декрет еще более упрощал судебную процеду­ру, но вместе с тем упразднял элементарные демократиче­ские основы судопроизводства.
Обвиняемый допрашивался только на судебном засе­дании в присутствии присяжных и публики, не имел права на защитника ("защитниками невинно оклеветанных пат­риотов закон считает присяжных патриотов; заговорщикам же защитников не полагается"). Руководством к вынесению приговора должна была служить лишь "совесть" присяж­ных.
За все преступления, подлежащие ведению Революци­онного трибунала, назначалась смертная казнь. Само поня­тие "враг народа" по декрету было сформулировано широ­ко и неопределенно. Закон позволил якобинскому руково­дству Конвента усилить террор против политических противников режима и против "новых богачей", но он повлек за собой и рост казней невинных и оклеветанных людей (за 48 дней было казнено 1350 человек).
К лету 1794 г., когда в результате побед революцион­ной армии исчезла военная опасность и новый республи­канский строй стал политической реальностью, внутренние противоречия, присущие якобинскому режиму, стали более острыми и неразрешимыми.
Новую денежную аристократию раздражали введенные якобинцами ограничения предпринимательства. Она не же­лала более мириться с террором, с ограничениями элемен­тарных демократических прав, с фактическим разрушени­ем созданного революцией конституционного механизма.
Сложившееся в ходе революции многомиллионное мел­кособственническое крестьянство утратило свой революци­онно-демократический настрой, отвернулось от якобинцев. Как отмечалось выше, вожди якобинцев оттолкнули от себя в конечном счете и низы городского и сельского населения.
В условиях, когда правящий блок быстро разваливался, в Конвенте созрел заговор группы монтаньяров, выступив­ших, в том числе с целью самосохранения, против беспреде­ла и вакханалии якобинского террора (Тальен, Баррас и др.). Поскольку вожди якобинцев исчерпали резервы своей революционной активности, а потому не могли вновь опереться на народные массы, их правление все более приобретало черты политического самоубийства. Планы заговорщиков, к кото­рым примкнул ряд членов обоих правительственных коми­тетов, сравнительно легко осуществились 27 июля 1794 г. (9 термидора - по республиканскому календарю).